Аврам Дэвидсон 
Моря, полные устриц

Аврам Дэвидсон

Моря, полные устриц

‑ Привет, ‑ сердечно поздоровался Оскар, когда посетитель зашел в велосипедный магазин “О и Ф”. Повнимательнее приглядевшись к мужчине в очках и деловом костюме, он потер лоб и принялся щелкать толстыми пальцами.
‑ Однако я вас знаю, ‑ пробормотал он, ‑ Мистер… э‑э… вертится на кончике языка.
Оскар был крупным мужчиной с огненно‑рыжей шевелюрой.
‑ Конечно, знаете, ‑ ответил посетитель. На лацкане у него блестел значок клуба “Лайонз”. ‑ Помните, вы продали мне детский велосипед с переключателем скоростей? Для моей дочери. Мы еще с вами говорили о том красном французском гоночном велосипеде, над которым работал ваш партнер…
Оскар шлепнул своей огромной ладонью по кассовому аппарату, поднял голову и закатил глаза.
‑ Мистер Уотни! ‑ Мистер Уотни просиял. ‑ Конечно, я вас помню! Еще бы! Господи, как я мог забыть! И как у вас идут дела, мистер Уотни? Думаю, что велосипед ‑ по‑моему, это была английская модель, не так ли? Надеюсь, он пришелся по душе вашей дочурке, иначе вы принесли бы его обратно, а?
Мистер Уотни заверил, что велосипед прекрасный, просто прекрасный. Затем сказал:
‑ Как я понимаю, у вас тут кое‑какие перемены? Теперь работаете один? Ваш напарник…
Оскар посмотрел в пол, оттопырил нижнюю губу и кивнул.
‑ Слышали, да? Такие вот дела. Так что теперь я один. Уже три месяца.
Их партнерство пришло к концу три месяца назад, хотя первые трещины появились уже давно. Фред любил книги, долгоиграющие пластинки и заумные разговоры. Оскар отдавал предпочтение пиву, кегельбану и женщинам. Каким угодно. Когда угодно.
Магазин стоял недалеко от парка, и от Проката велосипедов они имели немалую выгоду. Если женщина была достаточно взрослой, чтобы ее уже называли женщиной, или не настолько старой, чтобы ее называли старой женщиной, или если она находилась где‑то посредине и если она была одна, Оскар обычно спрашивал:
‑ Как вам этот велосипед? Подходит?
‑ Ну, думаю, да.
Беря другой велосипед, Оскар говорил:
‑ Тогда я немного с вами проеду, чтобы убедиться в этом. Фред, я сейчас вернусь. ‑ Фред всегда мрачно кивал. Он знал, что Оскар вернется не скоро. Возвратившись, Оскар обычно говорил: ‑ Надеюсь, дела магазина шли так же хорошо, как и у меня в парке.
‑ Вечно мне одному приходится торчать в этом магазине, ‑ ворчал Фред.
Лицо Оскара озарялось.
‑ Хорошо, в следующий раз езжай ты, а я останусь тут. Развлекись немного. ‑ Он, конечно, знал, что Фред ‑ худой, долговязый, пучеглазый Фред, ‑ ни за что на свете не поедет с женщиной в парк.
‑ Это пойдет тебе на пользу, ‑ говорил Оскар, хлопая его по плечу. ‑ Покажи им, что у тебя есть волосы на груди.
Фред бормотал, что это не его дело, есть у него волосы на груди или нет. Он тайком смотрел на свои руки ‑ до локтей они были покрыты густыми черными волосами, а от локтей до плеч кожа была белой и безволосой. В старших классах все смеялись над ним и называли “Мохнатым Фредом”. Они знали, что это ему не нравится, но все же продолжали дразнить. Как это можно, удивлялся он тогда, чтобы люди делали больно тому, кто не делал им ничего плохого? Как это можно?
Фреда волновали другие вещи. Все время.
‑ Эти коммунисты… ‑ Он качал головой, читая газету. Оскар давал ему совет из трех слов, как надо поступать с коммунистами.
Еще Фреда волновала смертная казнь. ‑ Боже, как это ужасно, а вдруг казнят невинного человека? ‑ стонал он. Оскар замечал, что каждого может постичь неудача, и тут же просил гаечный ключ.
Еще Фреда волновали проблемы других людей. Как, например, тогда, когда супружеская пара приехала на тандеме с корзинкой для ребенка. Решили, видимо, подышать свежим воздухом. Когда женщина хотела поменять малышу пеленку, одна булавка сломалась.
‑ Почему ни у кого никогда нет булавок? ‑ ворчала женщина, роясь в сумочке. ‑ Никогда нет булавок.
Фред сочувственно вздыхал, даже пошел посмотреть в подсобку, хотя знал, что их там сроду не было. Ничего он там не нашел. Так они и уехали, завязав конец пеленки узлом.
За ленчем Фред посетовал, мол, как жаль, что у них не оказалось булавок. Оскар впился зубами в сэндвич, откусил половину, прожевал и проглотил. Фреду нравились необычные сэндвичи ‑ больше всего он любил сэндвичи с плавленным сыром, оливками, анчоусом и авокадо, приправленные майонезом, ‑ в то время, как Оскар отдавал предпочтение колбасному фаршу.
‑ Ребенку, наверное, было неудобно. ‑ Фред слегка надкусил сэндвич.
‑ Господи, ‑ ответил Оскар, ‑ да ведь аптеки на каждом шагу. Даже если ты неграмотный, все равно видно, что это аптека.
‑ Аптеки? А, ты имеешь в виду, что там можно купить булавки?
‑ Ну да, булавки.
‑ Но… знаешь, действительно, когда вдруг понадобятся булавки, их всегда нет под рукой.
Открыв банку с пивом, Оскар сделал изрядный глоток.
‑ Ага! Зато полно металлических плечиков от одежды. Выбрасываю их каждый месяц, а их в шкафу так и не убавляется. Когда тебе будет нечего делать, придумай какую‑нибудь штуковину, чтобы превращать плечики для одежды в булавки.
Фред отвлеченно кивнул.
‑ Но все свободное время я работаю над французским гоночным велосипедом.
Это была великолепная машина, легкая, быстрая, сияющая красным лаком. На ней любой мог почувствовать себя птицей. Но Фред знал, что он может вообще довести его до совершенства. Он демонстрировал велосипед каждому посетителю, пока тому не надоедали его объяснения.
Последним его увлечением стала природа, вернее, чтение книг о природе. Однажды дети наловили в парке саламандр и лягушек, посадили их в консервные банки и с гордостью показали Фреду. С этого момента работа над французским гоночным велосипедом замедлилась, и он с головой зарылся в книгах о природе.
‑ Мимикрия, ‑ убеждал он Оскара, ‑ это такая замечательная вещь.
Оскар отрывался от газеты с результатами соревнований по кеглям.
‑ Да, я недавно видел по телеку, как Эдди Адаме пародирует Мерилин Монро. Вот это мимика!
Фред раздраженно качал головой.
‑ Мимикрия ‑ это совсем другое. Я хочу сказать, что некоторые насекомые и пауки прикидываются листьями, сучками и так далее, чтобы их не съели птицы или другие насекомые.
На мясистом лице Оскара появилось недоверчивое выражение.
‑ Ты имеешь в виду, что они меняют свою форму? Так?
‑ Вот именно. Иногда мимикрия служит и для нападения. Например, одна южноафриканская черепаха прикидывается камнем и хватает проплывающую мимо рыбу. А на Суматре живет один паук. Когда он ложится на спину, то становится похожим на птичий помет. Так он ловит бабочек.
Оскар рассмеялся, выражая этим клокочущим звуком свои сомнения.
Он снова уткнулся в газету, и смех угас. Одной рукой он почесал рыжие заросли на животе, а затем принялся хлопать по карманам.
‑ Где тут карандаш? ‑ пробормотал он и направился в подсобку, где принялся открывать ящики стола. Услышав его громкий возглас “Эй!”, Фред зашел в комнатушку.
‑ В чем дело? ‑ спросил Фред.
Оскар указал ему на ящик.
‑ Помнишь, тогда ты сказал, что здесь нет булавок? Посмотри ‑ тут их полный ящик.
Фред посмотрел, почесал в затылке и пробормотал, что наверняка заглядывал в этот ящик.
Мелодичный женский голос донесся из зала:
‑ Есть здесь кто‑нибудь?
Стол с его содержимым сразу же вылетел из головы Оскара, он крикнул “Иду!” и опрометью помчался в зал. Фред поплелся за ним.
В магазине стояла молодая женщина довольно плотного сложения, с хорошо развитыми икрами и роскошной грудью. Она показала Оскару на сиденье своего велосипеда. Оскар пробормотал “Угу” и смотрел больше на нее, чем на что‑либо другое.
‑ Оно немного высоковато (“Угу”), как вы сами видите. Мне нужен всего лишь гаечный ключ (“Угу”). А я, дура, не взяла с собой инструменты.
Оскар автоматически произнес еще раз “Угу”, затем опомнился.
‑ Я все сделаю за секунду, ‑ сказал он, и, несмотря на то, что она все хотела сделать сама, стал подкручивать седло. Конечно, ему понадобилось гораздо больше времени, ведь он старался затянуть разговор с женщиной. От денег он отказался.
‑ Вот спасибо вам, ‑ сказала молодая женщина. ‑ Ну, я поеду.
‑ Как вам этот велосипед?
‑ Спасибо, все прекрасно.
‑ Знаете что, я, пожалуй, проеду немного с вами. Просто…
Женщина мелодично рассмеялась, и ее грудь качнулась.
‑ Ну, не думаю, что вы сможете меня догнать. У меня ведь гоночный велосипед.
Когда Оскар скосил глаза в угол, Фред сразу же понял, что у него на уме. Он сделал шаг вперед. Его робкое “Нет” потонуло в громком “Ну что ж, на этом велосипеде мы будем с вами на равных”.
Молодая женщина хохотнула, сказала: “Ну, посмотрим” и уехала. Оскар, не обращая внимания на простертые руки Фреда, вскочил на французский гоночный велосипед и был таков. Фред, стоя в дверях, смотрел, как две фигуры, нажимая на педали, скрылись в зарослях парка. Он медленно вернулся в магазин.
Оскар приехал только поздно вечером. Он выглядел усталым, но улыбался. Широко улыбался.
‑ Ну и девчонка! ‑ воскликнул он. Он покачал головой, присвистнул, махая руками, с шумом выдыхая воздух. ‑ Да, приятель, ну и денек!
‑ Давай сюда велосипед, ‑ сдавленным голосом сказал Фред.
Оскар сказал: “Да, конечно”, вручил ему велосипед и пошел мыться. Фред посмотрел на свое детище. Красный лак скрылся под слоем пыли и грязи. Между спиц торчали пучки сухой травы. Велосипед выглядел неряшливым и униженным. А ведь он летал, как птица…
Оскар вышел с мокрыми волосами и сияющим лицом. Вскрикнув, он направился к Фреду.
‑ Не подходи, ‑ сказал Фред, у него в руке блестел нож. Он снова принялся резать шины и седло.
‑ Ты что, спятил? ‑ заорал Оскар. ‑ Совсем рехнулся, Фред? Ну не надо, Фред!
Фред вырвал спицы, согнул их и бросил в угол. Схватив самый большой молоток, он принялся крушить велосипед, превращая его в бесформенную груду железа. Он наносил удары, пока не выбился из сил.
‑ Ты не только псих, ‑ с горечью сказал Оскар, ‑ ты еще и ревнивец. Катись‑каугы к черту! ‑ И он выскочил из магазина.
Фред, чувствуя себя больным и опустошенным, закрыл магазин и медленно побрел домой. Читать ему не хотелось, и, выключив свет, он плюхнулся на кровать, где долгое время лежал без сна, прислушиваясь к ночным звукам и отгоняя прочь навязчивые мысли.
После этого он несколько дней не разговаривал, разве что по делу. Изуродованный гоночный велосипед валялся за магазином. Недели две никто из них не выходил на задний двор, чтобы не видеть его.
Однажды, когда Фред пришел на работу, партнер приветствовал его в дверях, протягивая руку. Оскар принялся восхищенно качать головой еще до того, как стал говорить.
‑ Как это у тебя получилось, Фред? Как ты умудрился это сделать? Надо же, высший класс ‑ вот тебе моя рука ‑ забудем про обиды, Фред, а?
‑ Конечно, конечно. Но я не понимаю, о чем это ты?
Оскар повел его на задний двор. Новехонький французский гоночный велосипед стоял у стены, сияя красным лаком. На нем не было ни царапины.
У Фреда отвисла челюсть. Присев на корточки, он внимательно осмотрел машину. Это был его велосипед. Все усовершенствования, которые он сделал, были на месте.
Он медленно выпрямился.
‑ Регенерация…
‑ А? Что ты сказал? ‑ спросил Оскар. ‑ Слушай, парень, да ты белый, как полотно. Ты что, не выспался сегодня? Пойди присядь. И все же я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось?
Войдя в магазин, Фред опустился на стул. Облизнув губы, он сказал:
‑ Оскар, послушай…
‑ Ну?
‑ Оскар, ты знаешь, что такое регенерация? Нет? Тогда слушай. Некоторые ящерицы теряют хвост, когда за него хватаются, а потом он снова у них вырастает. Если краб теряет клешню, он регенерирует себе новую. Есть еще некоторые черви, которых режут на куски, и у каждого куска вырастает неподвижная часть. То же самое у гидр и морских звезд. Саламандры и лягушки могут отращивать себе оторванные лапы.
‑ Да, Фред, природа ‑ это так интересно. Но вернемся к велосипеду ‑ как тебе удалось так ловко отремонтировать его?
‑ Я не притрагивался к нему. Он регенерировал, как тритон. Или краб.
Оскар обдумал услышанное. Наклонив голову, он исподлобья посмотрел на Фреда.
‑ Скажи тогда, Фред, почему же этого не происходит с другими поломанными велосипедами?
‑ Это необычный велосипед. Я хочу сказать, не настоящий. Перехватив взгляд Оскара, он закричал: ‑ Это правда!
Этот крик окончательно сбил Оскара с толку. Он встал.
‑ Ладно, не будем спорить. Пусть все эти рассказы про жуков и пауков чистая правда. Но они живые существа. А велосипед ‑ нет. Он торжественно посмотрел на Фреда.
Фред глядел в пол, покачивая ногой.
‑ Стекло тоже неживое, но при определенных условиях может регенерировать. Оскар, посмотри, булавки все еще в ящике. Пожалуйста, Оскар.
Он слышал, как Оскар бормочет, шаря в столе. Затем раздался грохот задвигаемых ящиков, и Оскар вышел из подсобки.
‑ Ничего нет, ‑ сказал он, ‑ все пропало. Как сказала та леди и как сказал ты, никогда нет булавок, когда они вдруг понадобятся. Они исчезли… Фред, ты куда?
Фред рывком распахнул дверцы шкафа и отпрыгнул назад, когда там зазвенели плечики для одежды.
‑ И как сказал ты, ‑ губы Фреда скривились, ‑ зато всегда полно плечиков для одежды. Ведь раньше их тут не было.
Оскар пожал плечами.
‑ Может, кто‑нибудь вошел, забрал булавки и повесил плечики. Может, я… Хотя, нет, я этого не делал… ‑ Оскар нахмурился. Может, ты во сне пришел сюда? Фред, тебе стоит показаться доктору. Господи, ты выглядишь ужасно.
Сев на стул, Фред закрыл лицо руками.
‑ Я чувствую себя ужасно. Знаешь, чего я боюсь? ‑ Он шумно выдохнул воздух. ‑ Я тебе скажу. Я уже рассказывал, как некоторые существа в джунглях могут прикидываться другими. Сучками, листьями… Жабы, которые похожи на камни. Представь себе, что есть… вещи, которые живут среди людей. В городах. В домах. Эти вещи могут притворяться… ну, теми вещами, которые есть у людей.
‑ Живут среди людей? Ты с ума сошел!
‑ Может, это другая форма жизни. Может, они питаются воздухом, Оскар, а что, если это не булавки, а куколки? Потом они превращаются в личинки, которые выглядят как плечики для одежды? Ты думаешь, что это плечики, а на самом деле это нечто другое. Совсем другое.
Фред зарыдал. Оскар посмотрел на него, качая головой.
Через минуту Фред успокоился. Он шмыгнул носом.
‑ Все эти велосипеды, которые находят полицейские и которые они отдают в стол находок. Владельцы не приходят за ними. Потому что владельцев нет. Или когда мальчишки, которые пытаются продать нам велосипеды, которые они якобы нашли… Это действительно так, потому что эти велосипеды не сошли с заводского конвейера. Они выросли. Да, они растут. Ты их ломаешь и выкидываешь, а они регенерируют.
Оскар покачал головой и посмотрел в сторону.
‑ Ну и дела, ‑ сказал он. ‑ Фред, ты что, хочешь сказать, что если сегодня это булавки, то завтра они превращаются в плечики для одежды?
‑ Сегодня это коконы, ‑ сказал Фред, ‑ а завтра мотылек, Сегодня это яйцо, а завтра цыпленок. Но все это происходит не днем, когда ты можешь это видеть. Однако ночью, Оскар, ‑ ночью слышно, как все это происходит. Все эти звуки по ночам…
‑ Почему же наш магазин не завален до потолка велосипедами? Если бы вместо каждого плечика был велосипед…
Фред тоже задумался над этим.
‑ Если бы каждый малек трески, ‑ сказал он, ‑ или каждая икринка устрицы достигали бы зрелости, можно было бы ходить по морю, наступая им на спины. Но одни умирают, других поедают хищники. Поэтому природа производит максимум устриц, чтобы необходимый минимум мог достигнуть зрелости.
Тогда Оскар спросил, а кто, гм, тогда, гм, поедает, гм, плечики для одежды?
Фред смотрел куда‑то далеко перед собой.
‑ Ты должен понять, о чем идет речь. Я называю их “ложными друзьями”. Когда в школе мы учили французский, учитель говорил, что некоторые французские слова похожи на английские, но означают совсем другое. Он говорил, что такие слова называются fanx amis. Ложные друзья. Псевдо‑булавки, псевдо‑плечики. Кто их поедает? Трудно сказать. Может, псевдо‑пылесосы?
Его партнер застонал и хлопнул себя по коленям.
‑ Фред, ‑ сказал он, ‑ ради Бога… Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты слишком оторван от жизни. Забрось свои французские книжки про жуков. Выйди на улицу, проветрись. Пообщайся с людьми. Знаешь что? Когда в следующий раз Норма ‑ это имя той подруги с велосипедом ‑ приедет сюда, ты сядешь на красный гоночный велосипед и поедешь с ней в парк. Я не буду возражать. Думаю, она тоже не будет. А если и будет, то не особенно.
Но Фред отказался.
‑ Я никогда больше не притронусь к этому велосипеду. Я его боюсь.
Услышав это, Оскар поднял своего партнера и поволок его к гоночному велосипеду.
‑ Это единственный способ преодолеть страх!
Фред, с бледным лицом, залез на велосипед, но уже через секунду лежал на полу, стеная.
‑ Он меня сбросил! ‑ вопил Фред. ‑ Он хотел меня убить! Смотри ‑ кровь!
Оскар сказал, что это он сам свалился от страха. Кровь? Сломанная спица поцарапала щеку. И он снова хотел заставить Фреда сесть в седло.
Но с Фредом случилась истерика. Он кричал, что никто теперь не может чувствовать себя в безопасности, что надо предупредить человечество. Оскару пришлось потратить немало времени, чтобы успокоить его, отвезти домой и уложить в постель.
Конечно, Оскар не стал рассказывать об этом мистеру Уотни. Он просто сказал, что его партнеру опротивели велосипеды.
‑ Я никогда не стараюсь переделать мир, ‑ сказал Оскар. ‑ Я принимаю его таким, какой он есть.
Мистер Уотни сказал, что у него точно такая философия. Потом он спросил, как идут дела в магазине.
‑ Ну… не так уж и плохо. Вы знаете, я женился. Жену зовут Норма, и она без ума от велосипедов. Так что дела идут неплохо. Работы, конечно, прибавилось, зато я могу все делать по‑своему.
Мистер Уотни кивнул и оглядел магазин.
‑ Я смотрю, дамские велосипеды выпускают до сих пор, хотя многие женщины ездят в брюках. Зачем они нужны?
‑ Не знаю, ‑ ответил Оскар. ‑ Мне все равно. Вы никогда не думали, что велосипеды похожи на людей? Я имею в виду, что из всех машин в мире только велосипеды бывают мужскими и дамскими.
Мистер Уотни хохотнул, сказал: “Точно” и добавил, что никогда не задумывался над этим. Тут Оскар спросил: может, мистер Уотни хочет что‑нибудь купить?
‑ Да, я хотел посмотреть, что у вас есть. Скоро у моего сына день рождения.
Оскар одобрительно кивнул.
‑ Вот отличная вещь, ‑ сказал он, ‑ нигде такой не найдете. Фирменная штучка. Сочетает в себе лучшие черты французского гоночного велосипеда и стандартной американской модели. Мы делаем его здесь. Трех размеров ‑ детский, средний и взрослый. Красота, правда?
Мистер Уотни осмотрел велосипед и сказал, что это именно то, что ему нужно.
‑ Кстати, ‑ спросил он, ‑ а где тот красный французский велосипед, который раньше стоял у вас?
Оскар нахмурился, но затем его лицо разгладилось.
‑ А, тот старый французский велосипед! Он у меня вроде производителя, как на конном заводе.
И они оба расхохотались. Затем Оскар рассказал еще пару забавных историй, мистер Уотни купил велосипед, они выпили по этому поводу пару бутылок пива. Они снова смеялись, потом сказали: надо же, какой ужас, бедный Фред, как же это случилось, что его нашли в собственном шкафу с толстой проволокой от плечиков, которая плотно обвивала его шею.

This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the‑ebook.org
19.08.2008